Памятники и Загадки Крыма

 Монастырь Сурб-Степанос(Георгиевский).

Развалины древнего армянского монастыря, расположенные в Лесном урочище – одно из самых красивых и загадочных мест в округе Старого Крыма. Добратся к ним можно только пешим ходом, но поверьте, вы не пожалеете о потраченном времени.

К югу от монастыря Сурб-Хач (о котором я обязательно расскажу) поднимается в гору, огибая ее северо-восточный склон, старая лесная дорога. В начале пути стоит указатель «Сурб-Степанос 3км». Круто минуя верховья оврагов, она разветвляется на узкой седловине и ведет в Лесное урочище. Туристов тут не очень много, поэтому есть прекрасная возможность побыть с лесом наедине, прислушаться к его звукам и вибрациям. Дорога промаркирована указателями, нанесенными белой краской на деревьях, и заблудиться практически невозможно. Вскоре вы замечаете, как постепенно заканчивается светлая часть леса и вы пересекаете некую границу, которая разделяет Лесное урочище. Начинает изменяться атмосфера и настроение – это вы углубляетесь все дальше в лес и постепенно приходит ощущение некоторой тревоги и нереальности, как будто вы попали в другое измерение, живущее по своим законам и правилам. Вообще Лесное урочище наполнено местами, которые еще только ждут своих первооткрывателей. Так, в ходе последних археологических экспедиций, тут были найдены несколько стоянок первобытных людей и остатки древних поселений.

Когда уже больше половины пути к монастырю пройдено по правую сторону от дороги будет родник, бегущий откуда-то из гор. Вода в нем с легким металлическим привкусом, но обладает целебными свойствами – весь зуд от комариных укусов на руках моментально прошел после омывания в источнике!

Итак, мы подходим к последней развилке и левое ответвление, промаркированное туристами, идет на юг и приводит к монастырскому роднику на затененной деревьями поляне. У родника, в каких-то тридцати-сорока шагах ниже по склону, обращенному на юго-восток, расположены развалины мало кому известного археологического памятника – монастыря Сурб-Степанос (или Георгиевского).

Под сплошным завалом камня лишь кое-где проглядывают или незначительно возвышаются разрушенные кладки. Остатки стен выдают и многолетние деревья, крепко впившиеся корнями в эти скрытые под россыпью камня земли. Трудно себе даже представить, что на этом месте стояло величественное сооружение, а рядом проходила оживленная дорога. Теперь лишь памятник-крест и импровизированный алтарь возле грубо сделанного деревянного креста напоминают что мы находимся на святом месте. Практически все что представляло собой малейшую ценность было растащено за долгие годы местными жителями и черными археологами.

Внушительные стволы буковых деревьев свидетельствуют о том, что памятник давно уже лежит в руинах. Вероятно, таким же застал его еще в начале XIX в. автор "Крымского сборника" П. Кеппен. Он упоминает развалины армянского монастыря в четырех верстах от Сурб-Хача, в которых можно узнать этот затерявшийся в лесу археологический комплекс. По мнению П. Кеппена, он древнее, чем Сурб-Хач.

И поныне очень многое, что связано с Сурб-Степаносом покрыто мраком и неизвестностью. Почему он был разрушен, почему он оказался полностью забыт и разграблен ? Почему в российских источниках он именуется Георгиевским?

Первые разведочные работы начаты небольшим отрядом экспедиции Крымского отдела Института археологии АН УССР в 1973 г. Еще до разборки завала были различимы два смежных помещения - самые значительные по размерам, занимавшие почти половину застроенной площади.

Одно из помещений, как оказалось, принадлежало крестовокупольному трехабсидному храму. Центральная абсида с внешней ее стороны, выступающей за восточную стену ограды, - пятигранная, облицованная тесаными известняковыми блоками. С юго-запада к храму примыкал открытый внутренний дворик. Соединяющий их дверной проем (ширина его 1,5 м) заложен был камнем на растворе. В кладке всех стен использовался песчаник; исключение составляют облицованные известняком абсиды, известняковая кладка вперевязь на внешних углах здания и резные архитектурные детали. Любопытно, что детали эти найдены и в закладке дверного проема. Надо полагать, упразднен этот вход лишь после полного или частичного разрушения храма, причина которого пока еще неясна.

При расчистке каменного завала, загромоздившего дворик, на глубине 3 м от современной дневной поверхности обнаружены две узкие ступеньки, которые вели к небольшому прямоугольному колодцу. У внешней стороны постройки залегали фрагменты гончарных труб. Вероятно, от родника (он расположен выше по склону) шел сюда водопровод, питавший колодец. Подтверждением служат остатки таких же труб, найденные возле самого родника.

Привлекательны многочисленные архитектурные детали, обнаруженные в каменном завале: куски изящных резных карнизов, затейливо профилированные наличники оконных арок, каменное подобие черепицы . В числе находок - "крестовый камень" (хачкар), вывалившийся из стен храма. В сентябре 1976 г. археологи обнаружили целый штабель резных камней в западном углу храма, бережно уложенных кем-то орнаментированной стороной книзу.

Особую ценность представляет камень от кровли восьмигранного барабана - основа для будущей реконструкции этой части здания, завершавшей храм. Не менее интересно резное украшение с так называемой "сельджукской" плетенкой и другие подобные камни. Армяномалоазийский стиль их резьбы позволяет говорить о времени не позднее XIII-XIV вв. О том, что затерявшиеся в лесу развалины - по всей вероятности, укрепленный монастырь, можно догадываться по планировке его построек. Значительную часть площади занимало главное здание комплекса - роскошный и просторный храм с большим парадным двором. С южной стороны к нему примыкали прямоугольная башня и второй - внешний - двор с мелкими хозяйственными постройками. В такой планировке есть нечто общее с Сурб-Хачем.

Возникают и некоторые "недоуменные" вопросы. К примеру, наличие проходных помещений плохо вяжется с общепринятым представлением о монашеских кельях. Не дормитории ли это - общие спальни казарменного типа? Такие помещения для солдат характерны для резиденций светских феодалов любого ранга. Если проходные помещения действительно дормитории, то напрашивается другой вопрос: могло ли это иметь место в монастыре XIV- XV вв.?

В связи с датировкой памятника заметим, что выступающие на поверхность остатки помещений относятся, по-видимому, к его последнему строительному периоду: в их кладке попадаются вторично использованные камни покрытия и другие известняковые детали. Правда, мы не во всех случаях можем утверждать, что они происходят из рядом стоявшего храма. Зато ясно другое: мелкие жилые и хозяйственные постройки пережили его. Вот тогда-то, очевидно, у заложенного главного входа и были собраны наиболее ценные архитектурные детали. Не в надежде ли восстановить когда-нибудь это здание?

В северном углу разрушенного храма, где стены и одна из малых абсид менее пострадали, возникает какая-то временная постройка. На ее существование указывают примитивные кладки поверх остатков старых монументальных стен и скопление в верхнем слое завала обломков черепицы-"татарки". В этом месте найден обломок карниза с неумело процарапанным крестом и непонятными пока знаками в столь же коряво вырезанной рамке. Возможно, подправленная кое-как и подштукатуренная абсида стала импровизированной временной церковью, и в ней перед каким-нибудь самодельным алтарем продолжалось богослужение.

Каменную ограду, вероятно, не раз ремонтировали. К сильно измененному (неясно, по какой причине) направлению ее юго-восточной части приспосабливалась планировка небольших пристроек. О первоначальном расположении жилых строений и служб судить рано - недостает археологических данных. Дальнейшие раскопки позволят, во-первых, уточнить датировку комплекса, а во-вторых, дадут материал для реконструкции памятника.

Только вот будут ли такие раскопки, и что к этому времени останется для исследований? Вопрос остается открытым.